– Кимбро, это моя первая любовь, – подтвердил Джолсон.

– Тут чертовски трудно найти кого-нибудь, с кем можно выйти на рубеж. Вчера я вообще был один на всей площадке.

– Даже так? – удивился Джолсон. – Мы можем по упражняться сегодня во второй половине дня. А чтобы было интересней, предлагаю за попадание в яблочко назначить премию.

– Превосходно, – согласился посол…

…Между ними и соломенной мишенью дрожал и перекатывался легкий туман. У Джолсона под теплой синей рубашкой был спрятан набор препаратов правды. Он провел зубами по зарубке на стреле и предложил:

– Может, понемногу, чтоб разогреть кровь?

Щелкнул лук Кимбро, и стрела исчезла в дымке.

– После того как увижу, что попал. – Туман почти закрыл мишень, они подошли ближе, но стрелы в мишени не оказалось. Джолсон извлек из бронзового футляра не большую фляжку.

– Бренди?

– Что ж, – сказал Кимбро, – думаю, теперь капелька бренди не повредит. – Он взял фляжку и, отвернув крышку, сделал глоток. – А вы?

– Я ношу ее для друзей, – ответил Джолсон, пряча фляжку обратно.

Кимбро прокашлялся и вставил в лук новую стрелу.

– А как насчет «Группы А»? – вдруг неожиданно спросил Джолсон.

– Я скажу правду, – косясь на Джолсона, заявил Кимбро. – Да, я действительно взял диктостол тогда на Барафунде. А на слушании дела сказал, что в первый раз о нем слышу. Я солгал, Габни.

– Посол, известно ли вам что-нибудь о тех, кто похищает сотрудников Военного Бюро?

– Ну что ж, – сказал посол, – я передавал сведения. От таких денег не откажешься. Само собой разумеется, в Военном Бюро я знаю все ходы и выходы.

Джолсон придвинулся поближе. ЦБШ не ошиблось.

– Кому вы передаете информацию?

– Эсперанса-Сити. Окраина. Молодой человек.

– Как его зовут?

– Сын Брюстер Младший. Он артист. Не старше два дцати. Я передаю информацию Сыну Брюстеру.