10

Иуда, облаченный в белую хламиду, прогуливался по райским кущам, держа под мышкой золоченую арфу. Был кариотянин в прекрасном настроении и с нетерпением ждал начала вечери. Немного смущала Иуду встреча с Петром. Тот, кто за ночь трижды отрекся, вполне мог сделать это и в четвертый раз. Но равви виднее. Сам Иуда решил просто держаться подальше от неразумного апостола.

Мимо пролетели несколько ангелов из добровольного общества содействия Божьему промыслу. Иуда присел в тени кипарисов, ударил по струнам арфы и запел девятнадцатый псалом Давидов. Добровольные помощники собрались уже лететь дальше, когда молодой, а потому и самый ретивый агнец Божий узрел, что певец нарушает установленный в Раю тихий час. Мгновенно вся стайка спланировала вниз.

- Нарушаем? - молодецки повел крылами старший.

- Господа славлю, - кротко сказал Иуда.

- В тихий-то час?

- Славословие времени не знает, - с достоинством заметил Иуда. - Слова сами из души рвутся.

- Может, пусть поет? - робко сказал пожилой и тихий ангел с калмыцки раскосыми глазами.

- Да ты что? - напустились на него остальные. - Гавриил что сказал? Нарушающий Божий установления есть тайный враг Господа и слуга Лукавого!

Иуда еще оправдывался, но в ангельских глазах добровольных помощников уже вспыхнули опасные огоньки, и ангелы, обступив дерзкого нарушителя райского распорядка, начали теснить его крепкими плечами да надкрылками. И пахло от ангелов амброзией и птичьим пометом.

- Вот тебе именем Господа! Вот тебе!

11

Выйдя на связь с Полуночным Ангелом и передав ему очередное сообщение для Гавриила, Смоляк вернулся в свой Круг Ада. Он долго проверял, выясняя, нет ли за ним хвоста. Не того, что продолжался от крестца и причинял покойному полковнику определенные неудобства, а того, который, будучи обнаруженным, означал провал и был чреват куда более серьезными муками.