- Все они одним миром мазаны. Кто он, наш-то? Падший Ангел, понял? Ан-гел! Бог его попер, когда они во взглядах на эволюцию не сошлись. А потом, конечно, Мария... Баба, я тебе скажу, не для плотника, конечно, Поначалу ей тот мозги непорочным зачатием пудрил, голубка своего подсылал. А наш, он попроще действовал, он женщин получше знал, еще с Евой Адаму рога наставлял! М-да... Говорят, этот самый Сын, он нашему сын, а тому, значит, как и Иосифу, - пасынок...

Длиннорыл снова прильнул к стакану.

- Эх, братан, - прохрипел он. - Мне такие тайны ведомы, что меня давно уже могли того... Например, спящему в ухо святой воды капнуть, или еще каким способом... Веришь?

- Верю, - сказал Смоляк. - Длиннорыл, а святая вода... она что, действительно опасна?

- Ты откуда взялся, дурилка? - Старый черт на мгновение протрезвел.

- С рудников, - сказал по легенде Смоляк.

- Конечно, - видимо, позавидовал Длиннорыл, - откуда у вас на рудниках святой воде взяться? Эта самая святая вода, брат, честному демону аннигиляцией грозит. С-слышал про такое? Долбанет так, что от любого чес-стного черта только мокрое мес-сто останется. С-страшнее с-святой воды только святой лед бывает или, скажем, с-сущ-шеная пятка левой ноги п-праведника...

Смоляк понятливо кивал, с ужасом припоминая, в каком углу его кожаного передника вшита ампула со святой водой. Шерсть на нем встала дыбом, и это могло бы вызвать подозрения Длиннорыла, но старый черт уже не обращал на перепуганного демона внимания. Уткнувшись рылом в тарелку с грибами, бывший демон внешних сношений спал и постанывал во сне. Хвост его судорожно подергивался, ноздри его ставшего фиолетовым пятачка со свистящими хрипами выдыхали алкоголь.

Смоляк снова представил себе, что произошло бы, разбейся ампула, зашитая в переднике, и холодные мурашки забегали под его снова вставшей дыбом шерстью.