И мы увидели… Нойс.

Она стояла над пузырящейся кромкой ленивого наката, на ней был красный купальник, ослепительный Даже на ее сильном загорелом теле.

Океан был мертв. Он пузырился, цвел, выдыхал миазмы. Нойс была жива. Но ей нечего было противопоставить комбинату «СГ».

– Кто эта женщина? – не выдержав, шепнул Джек.

– Моргачка, – ответил я коротко.

Повинуясь замыслу монтажера, энергичное лицо президента «СГ», лицо Нойс и мерзкая маска моргача начали совмещаться, образуя нечто уродливое, почти отталкивающее, крест–накрест перечеркнутое траурным титром:

БЛАГОДАРИТЕ «СГ»!

ЧЕЛОВЕК БУДУЩЕГО!

«И не бросайте окурки в унитаз… – вспомнил я. – Смывая их, вы теряете от пяти до восьми галлонов чистой, всем необходимой воды…»

Кажется, так.

Вспыхнул свет.

– Эл, – шеф доверительно улыбался. – Для комбината «СГ», для военного министерства и для наших друзей мы смонтируем ленты по–разному. Материал стоит работы. Вариантов нет: комбинат «СГ» вернет заказ нашим друзьям – они не захотят такого скандала… Моргачи! – он усмехнулся. – Возможно, мы к ним еще вернемся, но не сейчас, не сейчас… Ты здорово поработал, я поздравляю тебя. Теперь мы можем считать, что восемь процентов наши.

Ловля ветра

1

Молчание, Эл, прежде всего молчание. Нарушая молчание, ты подвергаешь опасности не просто самого себя, ты подвергаешь большой опасности наше общее дело.

Альберт Великий («Таинство Великого деяния») в устном пересказе доктора Хэссопа.

Чем дальше на запад, тем гласные шире и продолжительней. Пе–е–ендлтон, Ло–о–онгвью, Бо–о–отхул… Тяни от души, никто не глянет на тебя, как на идиота, бобровый штат осенен величием и ширью Каскадных гор.