— Дело, Вацман, в общем-то оказалось довольно ерундовым, хотя по началу произвело впечатление абсолютно безнадежного, — произнес Холмов, откупоривая бутылку «Шабского». Они снова сидели у себя на Пекарной, 21б. За окном шумел ветер, шел проливной дождь, а в комнате было тепло и уютно: потрескивал обогреватель, под потолком зависли клубы табачного дыма, а на столе, приятно радуя глаз, громоздились бутылки с вином и пивом. — Самое несложное, конечно, было определить род занятий нашей визитерши. Понимаешь, Вацман, я сразу обратил внимание на то, что материя возле змейки на ее юбке изрядно поистерлась, хотя сама юбка была еще совсем новая. О чем это говорит? Только об одном: юбку этой даме приходится очень часто снимать и одевать. Думаю, тебе не стоит объяснять, какой категории женщин приходится снимать и одевать юбку по несколько раз в день? Добавь сюда некоторые характерные детали внешности — походка «ноги на ширине плеч», своеобразная форма бюста — и ответ будет окончательным. Кстати, нужно занести эту мадам в картотеку…

Шура достал из шифоньера папку с большой буквой Б, нарисованной на обложке.

— Так же несложно, Вацман было догадаться о том, что ее горячо любимый суженый, из внешнего облика которого она запомнила лишь трусы в горошек и прыщ на ягодице — самый обыкновенный клиент, с которым у нее произошло какое-то недоразумение, — продолжил Холмов, заполняя чистую страницу досье. — Остальное, конечно, было выяснить несколько труднее…

— Да! — воскликнул Дима, размахивая стаканов с вином. — Чтоб меня распяли на ближайшем дереве, если я могу понять, как ты, глядя всего лишь на какой-то старый башмак, узнал, где искать его владельца?

Холмов положил на место картотеку, взял со шкафа ботинок, который забыла забрать с собой дама и протянул его Диме.

— Ну-ка погляди на эту туфельку сам. Что ты скажешь о ее хозяине?