— Стой! Кто идет?

— Свои.

— Пароль!

— Суворов. Отзыв?

— Победа. Здравия желаем, господин полковник!

— Вольно.

Отряд медленно втянулся в деревню. Аргамаков не успел войти в избу, как к нему подошел адъютант с бумагами.

— Что там?

— Дело об оборотнях.

Откровенно говоря, за трагедией Леданки полковник успел о нем напрочь забыть. Сейчас он быстро пробежал глазами составленный протокол и размашисто подписался под ним. В протоколе говорилось о вполне конкретных преступлениях и был подтвержден факт превращения. Это последнее заставило Аргамакова спросить:

— Что они сами говорят? Как у них это получается?

— Молчат, господин полковник. Павел Петрович пытался дознаться. Говорит, что это абсолютно невозможно, но все свидетели в один голос подтверждают, будто видели сам процесс превращения из волков в людей.

Аргамаков в задумчивости потеребил бородку.

— Так. Приведите их на площадь. Я сейчас туда подойду.

— Слушаюсь! — Имшенецкий козырнул и четко повернулся через левое плечо.

— А ты, Фомич, что об этом думаешь? — спросил Аргамаков у стоявшего рядом Збруева.

— Затрудняюсь ответить, Александр Григорьевич. — Прапорщик всегда тонко различал вопросы служебные и личные. — Никогда не верил в сказки, но теперь, по-моему, возможно все. Начиная со второго марта ничего хорошего ждать не приходится. Истинно, конец света наступил. Того и гляди с самим Антихристом встретимся. А то и с Сатаной, не к ночи будь помянут!

— Ничего, справимся и с Сатаной. На то у нас священники есть. Да и люди не подкачают. — Аргамаков невольно подумал, что встретиться с главным виновником катастрофы гораздо лучше, чем с многочисленными шакалами, воспользовавшимися подвернувшимся благоприятным случаем.

— Люди — орлы! Пусть их немного, зато самые лучшие, — убежденно подтвердил Збруев.