— Слушаюсь!

В деревне мгновенно поднялась суматоха. Назначенные части торопливо строились, собирали необходимое в дорогу. Аргамаков запоздало подумал, что было бы лучше взять офицерский взвод эскадрона, но менять приказание не стал. Половина кавалерийских офицеров была с Ганом в разъезде, и, следовательно, лошади у них порядком устали.

— Господин полковник! Дозвольте с вами! — подскочил к Аргамакову Збруев.

— Давай, Фомич! — В деле бывалый прапорщик лишним не был никогда.

С момента отдачи приказа прошло едва ли пять минут, когда колонна двинулась из деревни. Впереди и позади рысили кавалеристы Курковского, а между ними проворно перемещались подводы с посаженными на них людьми. На весьма скверном проселке тряска была порядочной, зато достигался немалый выигрыш во времени.

Дух людей был приподнятым. Банда — реальный противник. Не совсем солдатское дело — разбираться с разбойниками, однако кто-то должен ответить за рухнувшую в одночасье жизнь, за всеобщее запустение, за то звериное, что вдруг поперло из большинства людей. Ведь самое главное в случившемся Апокалипсисе — отсутствие виновных, словно дьявол дернул за потаенные ниточки и сразу скрылся, предоставляя людям самим щедро сеять урожай зла.

Они и сеяли. Мирные деревни в мгновение ока превращались в арену битв, где вчерашние соседи вцеплялись друг другу в горло, причем отнюдь не в переносном смысле слова. Города стали дремучими джунглями, где каждый был за себя и никого не было за всех. Воюющие армии позабыли про противников и с тупым азартом занялись самоистреблением. Бежавшие из них дезертиры саранчой пошли по собственной земле, убивая, уничтожая и грабя свое и своих. И все это без цели и смысла, на одном только страстном желании разрушить все, что можно разрушить, и убить всех, до кого удастся дотянуться.