Первое, что сделал старик, встав на ноги, — отвесил ученику звонкую пощечину и с силой наступил на кончики пальцев. Креол сохранял каменное лицо — успел усвоить, что жалобы и стоны Халая только распаляют.

— Учитель, к тебе явился некто Липит-Даган, — равнодушно доложил юноша.

— Что?! Соски Тиамат, проколотые Мардуком, почему ты не сказал этого сразу, щенок?! — вызверился старик, хватая Креола за ухо. — Хм-м-м… Я что, сегодня уже драл тебе уши?

— Нет, учитель, здесь тебя опередил мастер Ахухуту. Я доставил чаши, которые ты у него купил, они лежат в сенях.

— То-то оно так распухло… — проворчал Халай Джи Беш. — Этот проклятый горшечник, да сгниют его кости, умеет наказывать дерзких щенков, надо отдать ему должное… Хотя за свои чаши дерет втридорога, надо будет вскипятить ему кровь в жилах… Ладно, проваливай, да постарайся больше не попадаться мне сегодня… хотя стой! Ты приготовил урок?!

— Конечно, учитель.

— Тогда отвечай.

— Но, учитель, Липит-Даган ждет… о-о…

На сей раз Креол все же не удержался от сдавленного стона — учитель нанес ему резкий удар в горло, целясь точно в кадык.

— Подождет, — сухо усмехнулся старый мучитель. — Отвечай урок, ничтожество!

Креол собрался с мыслями и торопливо забормотал, стараясь не обращать внимания на ужасную резь в горле:

Когда вверху не названо небо, А суша внизу была безымянна, Апсу первородный, всесотворитель, Праматерь Тиамат, что все породила, Воды свои воедино мешали. Тростниковых загонов тогда еще не было, Тростниковых зарослей видно не было…

— Достаточно! — резко оборвал его Халай. — Хорошо, начало ты, во всяком случае, знаешь. Вечером явишься в комнату свитков и прочтешь все целиком. Да берегись ошибиться хоть в одном слове, выползок поганого Кура!.. Что ты замер кумиром, щенок?! Принеси мне тунику и набедренник, помоги одеться! Меня ждет знатный гость, а я теряю время с тобой, проклятым недоумком!