Шаповал знала это, в последнее время опуская первые две фазы или сокращая их до минимума. Да, непедагогично, зато удобно. Слегка напоминает дачу взятки старому знакомому: достаешь конверт без предварительной артподготовки, верительных грамот или осторожных, как ухаживание за малолеткой, реверансов. Папина девочка. Вся в Гарика. Не жнет, не сеет, а хлеб насущный днесь вынь да положь. Когда Настька назвала цену, окончательно выяснилось: ЧП "Шутиха" - это серьезно. Это очень серьезно. Клиентура, способная оплатить требуемый гонорар, не те люди, с которыми можно шутить. Верней, шутить-то, видимо, можно, снимая неврозы и стрессы, но при этом честно отрабатывая каждый миллиграмм заказанного веселья. Бубенцы, небось, золотые. И колпак от Версаче. - Ты, мама, не расстраивайся, - утешила чуткая дочь. - Это еще дешевый контракт. Если с членовредительством, то намного дороже. - Обижаешь, мышка! Гулять, так гулять! Возьмем с членовредительством, а?! Глядя на задумавшуюся Настьку, Галина Борисовна отчетливо увидела, что глупая, вымученная попытка перевести разговор в фарс провалилась. - Нет, - после долгих раздумий сказала Анастасия. - Я так не хочу. Разве что побои средней степени... Они говорили, это очень разгружает психику. Мам, ты оплатишь побои?

Глава вторая

"По улице шута водили..."

О, сосед! Был он вован из тех вованов, кто пишется с заглавной буквы лишь в силу причуд этического императива, чья родина - анекдот, чей девиз - "Homo homini patsanus est!", кто громоздок, как декорации к "Борису Годунову", естественен, словно младенец, обгадивший пиджак министру культуры, доброжелателен, будто остаточный принцип финансирования, выразителен, как ненормативная лексика шпалоукладчицы Клавдии, и вы таки будете смеяться, но от окружающих он требовал малого: вслух звать его - Вован. - Доброе утро! Володенька, извините, но ваша машина... - Ы?! - Утро, говорю, доброе! Джип, говорю, ваш...