— Отлично. Давай его сюда.

Коскинен прошел в кабинет и нажал кнопку. Стена скользнула в сторону, и появились кое-какая одежда, плащ и сверток размером два на один фут. Он был завернут во вчерашнюю газету и перевязан шнурком.

— Вот, — сказал Коскинен.

— И это все? — подозрительно спросил Сойер.

— Устройство небольшое. Я покажу вам, — Коскинен наклонился, но Сойер положил руку ему на плечо и оттянул назад.

— Не надо. Держись подальше от него.

Коскинен постарался подавить гнев, вновь завладевший им. Он свободный американский гражданин, который хорошо поработал для своей страны. Кто они такие, эти плоскостопые, чтобы так обращаться с ним!

Служба Безопасности — вот кто. Это заставило его содрогнуться. Конечно, он мало знал о них, никогда не слышал, чтобы они хватали людей без вины, но о Службе Безопасности всегда говорили только приглушенным тоном.

Сойер быстро осмотрел комнату.

— Больше ничего, — кивнул он. — О’кей, Коскинен, расплатись здесь — и мы уходим.

Коскинен сложил вещи в чемодан, подошел к телефону, набрал номер и невразумительно пробормотал, что чрезвычайные обстоятельства вынуждают его срочно уехать. Затем он подписал чек, и клерк, принявший внизу его факсимиле, спросил, не нужен ли ему носильщик.

— Нет, благодарю, — Коскинен отключил связь и посмотрел в лицо агента, имени которого он так и не узнал: — Я надолго? — спросил он.

— Это решаю не я, — агент пожал плечами. — Идем. Коскинен сам понес свой чемодан, а Сойер взял сверток.

Второй человек стоял возле стены, недвусмысленно держа руку в кармане. Скользящая дорожка понесла их вдоль коридора. На третьем перекрестке они сели в лифт и стали подниматься наверх. Напротив промелькнули девушка и юноша, спускающиеся вниз. Ее полупрозрачная легкая туника переливалась нежными цветами, волосы были уложены в высокую прическу и опрыснуты михалятом, ее смех показался Коскинену серебряными колокольчиками, звеневшими откуда-то издалека. Он почувствовал себя таким же одиноким, как в ту ночь, когда умерла его мать.