«Чепуха, — сказал он себе. — Все должно быть под контролем. Именно этого и хочет Протекторат — контролировать все, сохранить города от радиоактивного дыма. И Служба Безопасности не более чем служба разведки Протектората. Все понятно. Ведь этот потенциальный барьер открывает возможности войн. Хотя и не откровенно агрессивных. Или я ошибаюсь? Может быть, Служба Безопасности — или сам Маркус — хочет иметь твердую уверенность в этом?»

А пока Сойер крепко держит его за локоть, у второго агента в кармане наверняка оружие, и они ведут его куда-то, где проникнут в его мозг с помощью психонаркотиков… И внезапно ему до боли захотелось снова очутиться на Марсе…

На окраине Тривиум Сароятис, где начиналась Элезианская пустыня, которую заливало светом маленькое солнце, сверкающее с неба, похожего на пурпурное стекло, и по которой перекатывались темно-красные и коричневатые песчаные дюны, а на горизонте вздымался песчаный вихрь, увенчанный ледяными кристаллами, возвышалась каменная башня. Она стояла здесь еще в те времена, когда жители Земли охотились на мамонтов.

Из-за башни появилась огромная фигура Элькора. Его шагов не было слышно в разреженном воздухе. Приблизившись, он положил могучую руку на шею Коскинена, и Коскинен почувствовал ее даже через термокостюм, но в то же время касание было мягким и нежным, как прикосновение женской руки. Коскинен ощутил кодированную вибрацию, пронизывающую все его существо, он понимал этот код так же просто, как английский язык.

— Когда я прошлой ночью растворился в звездном свете, у меня появилась идея о новом аспекте реальности, которая поможет решить проблему и порадует нас.

Лифт остановился. Они вышли из кабины на крышу. Чуть в стороне от других припаркованных машин стоял ничем не выделяющийся воздушный кар. Сойер кивнул сторожу и открыл дверцу: