— Но… но…

Сойер взял себя в руки.

— Мы стараемся уберечь тебя, — сказал он дружелюбно. — Как ты думаешь, сколько времени ты проживешь, если китайцы не набросят на тебя петлю?

— О, он проживет немного, да и вряд ли такая жизнь понравится ему, — сказал второй агент.

Где-то внизу система контроля вычислила маршрут, по которому кар мог подняться вверх с максимальной скоростью. Прозвучал сигнал предупреждения. Коскинена вдавило в подушки сиденья. Мелькающие огни слились в сплошные линии и унеслись далеко вниз. Через прозрачный потолок кабины Коскинен видел только темное небо, яркие звезды на нем, и ни следа человеческой деятельности, за исключением нескольких спутников да одинокого лайнера.

Кар выровнялся. Сойер вытер лоб тыльной стороной ладони:

— Должен сказать, что здесь мне совсем не нравится.

— Но что теперь они могут сделать? — спросил Коскинен. — Если, конечно, они не решатся незаконно превысить скорость.

— Вряд ли они пойдут на это, — хмыкнул агент. — Ведь тогда здесь через две минуты будут полицейские. Однако эти мальчики не играют вхолостую. Наверняка у них есть еще что-нибудь в запасе.

Сойер немного расслабился.

— При такой скорости мы быстро будем над Вашингтоном, но вполне возможно, что нам придется долго ждать разрешения на посадку. Они успеют оказаться там. Как нам устроить срочную посадку? Хм. Я…

Коскинен, глядя на звезды и размышляя о том, увидит ли он их снова, первым заметил стратокорабль.

— Смотрите! Что это? — спросил он. Оба агента вздрогнули.

Корабль быстро снижался — большая черная капля, неосвещенная, почти невидимая. Уши Коскинена, привыкшие к разреженному воздуху, уловили рев его двигателей.

— Военный! — ахнул Сойер. Он рванулся к панели управления и что-то включил. Коскинен замер — уход с курса, установленного Службой Контроля. И увеличение дозволенной скорости…