— Это так, — согласилась я. — Правда, есть, наверное, разница: дать человеку по мозгам цветочным горшком или кирпичом!

— Не выдумывай, — неуверенно возразила Ирка. — Кирпич упал ему вовсе не на голову!

— Я сказала — «по мозгам», а не «по голове», — отбрила я. — В спине, чтоб ты знала, тоже есть мозг!

— Чтоб ты знала, там, куда упал тот кирпич, никакого мозга нет — ни головного, ни спинного! — разозлилась Ирка. — Ни извилистого, ни прямого! Там только прямая кишка!

— Фу, как грубо. — Больше мне нечего было сказать.

— К нему приходил кто-нибудь? — Ирка оглядела присутствующих.

— Еще придуть, — зловеще пообещала бабуля.

Ирка сняла с плеча фотоаппарат «Полароид», деловито сделала снимок Монте в россыпях оранжевых плодов и скомандовала мне, поворачиваясь кругом:

— Пошли.

— Куда?

— Найдем доктора. Узнаем, как Монтик. Заберем его домой. — Она грозно посмотрела на старушку и послала воздушный поцелуй мистеру Уокеру.

— Гуд бай, Монте! — разведя руками, попрощалась я.

— Не задерживайся! — Ревнивая Ирка выдернула меня из палаты. — Мне еще нужно успеть на книжный рынок за англо-русским разговорником!

Я поняла, что она настроена решительно, и покорилась.

Поерзав в постели, старичок потянулся к костылям, заговорщицки подмигнул бабке и громогласно объявил:

— До ветру сходить, что ли…

Понятливая старушка кивнула, подставила увечному супругу плечо и вывела его в коридор, прихватив с собой газетный лист с кроссвордом. На полях русскими буквами были старательно записаны иностранные слова, произнесенные в тревожном сне Монте Уокером. Дедушка позвонил по телефону и с приятным чувством честно исполненного долга вернулся в постель.

Во время тихого часа в палате произошли изменения: Саню, владельца переносного телевизора, к общему огорчению, перевели в другую палату. Его место занял бойкий молодой человек с загипсованной ногой, быстро перезнакомившийся со всеми и проявивший особое внимание к англоязычному соседу.