– За хвост, за хвост хватай! – верещал он, топоча по Кириллу. – Эх, неумеха!

Домовой поймал извивающийся малиновый хвост и душевно рванул его, больно наступив на ухо «герою».

– Брысь! – рыкнул на них Кирон, высунув голову из камня.

Маг с домовым улетели обратно в угол.

– Узнаю, какая скотина мне землянина подсунула, зашибу! – проревела мантикора, плюнула малиновым сгустком на хвост, который тут же стал бесплотным, и скрылась в камне.

– Тоже мне, бог называется! – крикнул вслед Фарадан. – Какого-то мальчишки испугался. А ну, выходи!

– Выходи, подлый трус, выходи! – хорохорился рядом Филя, не решаясь, правда, покинуть свой угол.

– Ищите дурака! – донеслось до них из камня. – Я и тут как-нибудь отсижусь еще веков тридцать, а вот вы, ребятки… попали!

Последнее слово донеслось до вояк откуда-то сверху. Если бы маг не был так расстроен неспортивным поведением бога, то непременно увидел бы его внутренним взором на снежной вершине горы, в недрах которой и происходила баталия, ошеломленного и очень даже материального. Об этом красноречиво говорили солидная шишка на лбу и глаза, смотревшие в разные стороны. Камень не принял Бога, умудрившегося оставить в герое какую-то важную деталь своего божественного организма в процессе панического бегства. Недаром он выскочил из Кирилла такой потускневший. Разгоряченный маг этого не заметил.

– Вот и верь после этого людям! – в запале разорялся Фарадан. – Лосомон, Лосомон! Я тут шестнадцать лет из-за его пророчества парюсь, а этот…

Затрещали магические путы, сковывавшие Кирилла.

– Догадливая зверушка, – прохрипел Кирилл, медленно поднимаясь с пола. В тусклом пламени факела сверкнула катана.