Сейчас он нахмурился и скрестил руки на груди:

— Я расстроен, вот и все.

Кто бы сомневался. Шерон относилась к его словесному попкорну как скупец к транжире. Она была из той породы людей, для которых выражение «ясно без слов» буквально и подразумевало молчание. В любом случае, сейчас огорчение Тома было только симптомом.

— Почему ты расстроен?

— Да с Эйфельхаймом проблемы! Не встраивается в схему.

— А должен?

Он широко развел руками:

— Его там просто нет!

Шерон, у которой наготове было еще одно «почему», потерла переносицу. Будь терпелива, и он наконец образумится.

— Хорошо, хорошо! — сдался он. — Это звучит глупо, но… Видишь ли, Эйфельхайм — деревня в Черном лесу, которую люди покинули и так никогда и не вернулись.

— И что с того?..

— То, что должны были. Я провел два числовых моделирования с сетью поселений Шварцвальда, и каждый раз место оказывалось заселено.

У нее не было времени на его проблемы. Будучи историком, Том не создавал миры, только обнаруживал; поэтому он был действительно другим человеком. Шерон соскучилась по своим пространствам и измерениям. Она почти разобралась с ними. А Том даже не подобрался к решению.

— Моделирование? — со злостью сказала она. — Тогда поменяй неправильную модель. Ты допустил многовариантность в условиях или что-то в этом духе.

Эмоции, особенно глубокие эмоции, всегда задевали Тома за живое. Его эмоции ограничивались короткими шквалами. Шерон могла взорваться как вулкан. В половине случаев он не мог понять, за что она на него злится; в половине он был неправ. Он на мгновение изумленно уставился на нее, затем закатил глаза.

— Конечно. Отбросить теорию Розена — Зипфа — Кристаллера. Один из краеугольных камней клиологии!