Джонни весь день вертелся возле офиса Кука и перехватил президента, когда тот возвращался из госпиталя.

Кук рассказал Джонни обо всем и добавил:

– Кажется, он совершенно неспособен отвечать за свои действия. Надо будет связаться с его сыном и оформить его опекуном. А заодно решить что-нибудь насчет тебя, Джонни.

Джонни очень не понравилось это «что-нибудь». Он знал, что с точки зрения закона он всего лишь прирученное дикое животное. То, что им чисто номинально владел Мэтьюэн, было его единственной защитой от любого, кому придет в голову застрелить его в охотничий сезон. К тому же он недолюбливал Ральфа Мэтьюэна. Ральф был весьма посредственным школьным учителем, и не обладал ни научной проницательностью своего отца, ни его своеобразным юмором. Попади Джонни в его руки, тот в лучшем случае отправил бы его в зоопарк.

Он положил лапы на стол мисс Прескотт и спросил:

– Эй, кррасавица, не позвонишь ли Бррюшу Ингррхаррту из «Куррьерра»?

– Джонни, – отозвалась секретарша президента, – ты становишься все нахальнее с каждым днем.

– Дуррное влияние штудентов. Так пожвонишь Бррюшу, пррелешть моя?

Мисс Прескотт, которую вряд ли можно было назвать чей-то прелестью, набрала номер.

Когда Брюс Игнлхарт приехал в особняк Фелпса, он застал Джонни в ванной комнате. Джонни стоял под душем и извергал из себя душераздирающие звуки.

– Уаааааааа! – взвыл Джонни. – Хооооооооо! Урррррррр! Уааааааааааа!

– Что ты делаешь!? – завопил Инглхарт.

– Прринимаю душ, – отозвался Джонни. – Ууууууууууу!

– Ты что, заболел?

– Нет. Просто пою. Многие люди поют под душем, а шем я хуше? Иаааааааааа!

– Ради всего святого, перестань! Это звучит так, словно ты перерезаешь себе глотку. А для чего ты разбросал по полу банные полотенца?

– Шейчаш увидишшь.

Джонни вышел из ванной комнаты, плюхнулся на полотенца и начал по ним кататься. Более или менее обсохнув, он скомкал полотенца передними лапами и зашвырнул их в угол, потому что аккуратностью Джонни не отличался.