- Почему? - спросили мы, возмущенные.

Женька замялся:

- Видите ли:

- Ты не юли, - перебил его бортэлектроник Санников. - Все знают, что за бортом кислорода двадцать четыре процента:

- Видите ли: - Женька даже не глянул в сторону Санникова. - Этот проклятый вирус не даст нам ни охнуть, ни вздохнуть.

- Женя: - взмолились мы.

- Это совершенно необыкновенный вирус, - продолжал Женька. - Ни на что не похожий:

У него была такая привычка - тянуть жилы, не торопясь. Но тут он, кажется, почувствовал, что перегнул.

- Во-первых, - заспешил он под нашими взглядами, - вирус в биологической основе имеет не углерод, а железо:

Мы отшатнулись, как от удара: кремниевый цикл, даже фторный - было бы непривычно и все же понятно. Но если в основе железо - это чудовищно! Феррожизнь!..

- Во-вторых, - продолжал Женька, - антибиотики и вся наша химия на вирус абсолютно не действуют.

Новость - не лучше первой!

- В-третьих, - продолжал докладывать Женька, - мне кажется: - он смущенно огляделся по сторонам. - Мне кажется, это инопланетная жизнь. Она совершенно чужда Милене.

Сообщение Бурмистрова вызвало впечатление молнии, блеснувшей под потолком. Молчал, молчал - и закатил! Некоторое время мы не находили слов.

Наконец биолог Частный спросил:

- Ты не ошибся, Женя?

- Вот расчеты и формулы, - Бурмистров протянул биологу бланк.

Тот посмотрел наборы и формулы. Стоян и механик Гатов заглядывали в бланк через его плечо.

- Поразительно!.. - сказал Частный.

- Милена - планета нам незнакомая, - предположил Стоян. - Может быть, жизнь здесь другая:

- Нет, - запротестовал Частный. - Типичная жизнь планеты - в ее океанах. На углеродной основе.

- Тогда почему нет такой жизни на суше? Может быть, феррожизнь не пускает ее?

- Опять нет, - возразил Частный. - Жизни на суше нет потому, что планета переживает период, соответствующий нашему докембрийскому. Жизнь еще не вышла из океана.