Это была шестнадцатая по счету пещера. Уже и день клонился к вечеру, и тучи опять набрякли, готовые разразиться дождем, и ветер хлестал наотмашь. Ноги гудели от усталости, их покалывало тысячей крошечных иголочек, в голове звенело и трещало, глаза болели. Не везло. Айрвен дал зарок — если и это черное пятно окажется пустышкой, он поворачивает назад и спускается в ложбинку, где спокойно пасется Ямбо. Ест оставшуюся солонину, пьет из родника — и ложится спать. А там будь что будет.

Пещера, однако же, оказалась куда больше предыдущих. Правда, извилистый ход все равно был недостаточно широк для дракона в двадцать локтей (не говоря уже о тридцати). Но зато тянуло изнутри каким-то подозрительным запахом. Айрвен запалил припасенный для такого случая факел и, уняв дрожь, двинулся вперед. Факел в левой руке, правая сжимает рукоять меча (пожалуй, и не выхватишь легко, о стену заденешь). Настоящий драконоборец, подумал он мрачно. Истинный рыцарь.

Идти пришлось долго — ход мало-помалу расширялся, но вел то вниз, то, напротив, вверх. Порой уклон становился таким крутым, что с трудом удавалось держать равновесие. Зато запах усилился, и Айрвен совершенно точно знал: так вонять могут только драконы.

Потом вдруг ход как-то сразу кончился — вернее, влился в огромный зал, стены которого терялись во мраке. Нельзя сказать, чтобы здесь было так уж темно — сквозь щели в высоком потолке угрюмо сочился серый свет.

Сердце ошалевшей лягушкой метнулось в груди, на миг остановилось — и застучало часто-часто. В центре зала лежал дракон.

Самый настоящий! Огромное тело, в котором будет не двадцать, и не тридцать, а, пожалуй, и все сорок локтей. Уродливая, ядовито-зеленая чешуя, ужасная, с корову размером, голова. Как же этакая туша сквозь туннель-то пролазит? — совершенно некстати подумалось Айрвену.

Дракон спал. Из ноздрей его вырывались клубы желтоватого пара, храп его, казалось, способен разбудить и мертвого — будь он тут рядом. Ничего, скоро будет, горько подумал Айрвен.