Он вытаращил глаза. По ковру гуляла мелкая рябь, ковер потихоньку сползал к письменному столу, туда, где валялся металлический ящик.

Георгий следил за ходом событий. Дотянувшись до ящика, ковер обволок его, и ящик исчез. Затем он всплыл на поверхности ковра, словно пузырь из кипящей каши, и чудо-ковер медленно распластался на прежнем месте.

- Салют, - на всякий случай сказал Георгий.

- С вашей стороны не очень-то вежливо так обходиться с моим переводчиком, - сильно шепелявя, сказал обиженный ковер, - все-таки я гость.

Ковер вел себя прилично. Он не кричал, не вонял, не портил мебель, Георгий почувствовал к нему расположение.

- Извините, - сказал Георгий, - обознался. Я-то думал, это мой японский магнитофон. А вы что... тоже насчет обмена?

- Да, - ответил ковер и вздохнул. - Вообще-то я сам не очень хочу меняться. Для меня потолки высоковаты и еще кое-что не вполне подходит, особенно этот ужасный стук внизу. Меня жена уговорила.

- У вас есть жена?

- А что тут такого? - снова оскорбился ковер. - Конечно, есть. У вас разве нет?

- Да нет еще.

Ковер испустил глубокий вздох.

- Счастливец. А я вот таскаю этот хомут уже столько лет. У меня уже дети.

- Поздравляю, - невпопад заметил Георгий, и ковер засмеялся. Да, конечно, ковер смеялся. По ковру пошла рябь - мелкая-мелкая, он стал выглядеть еще пушистее и симпатичней. Георгий тоже засмеялся.

- Я случайно слышал ваш разговор с бомискульцем, - сообщил ковер. - Они в общем неплохие ребята, только уж очень задаются. Национальная черта, ничего не поделаешь. Но к этому можно привыкнуть. А вы в самом деле хотели с ним меняться?

- Да нет, это я нарочно, - ответил Георгий и рассказал ковру всю историю. - И чего они вдруг на мою голову посыпались? - закончил он.

- Не в моих правилах сыпаться кому бы то ни было на голову, - сухо заметил ковер. - У нас это не считается признаком хорошего воспитания.