Тем более что сейчас ночь. Перселл возился с рукой. Видно, болела. Он сидел на камне, изредка посвечивая по сторонам, будто не зная, чему верить: явь это или недобрый сон. Рассуждения Джоя о природе света казались ему легкомысленными. - Давайте сообразим, как выбираться, - тихо предложил он. - И вообще хотелось бы знать, куда мы попали. - Дельные слова, - сказал Джой. - Мы подо льдом, Перселл. И довольно глубоко. - Будем пробиваться, Хопнер? - настойчиво спросил Перселл. - Триста метров, - раздумчиво сказал командир. - Но другого выхода нет. - Попытаться выйти на связь? - Алексей, не дожидаясь согласия, полез в кузов. К счастью, рация оказалась более или менее целой. Старков установил антенну, подключил аккумулятор. В динамике раздался невероятный треск. Алексей поводил рукояткой настройки. Треск и гул. Нет и намека на радиосигналы. Ко всем помехам добавился еще экран изо льда. - Прежде чем браться за работу, давайте подкрепимся, ребята, - простецки сказал Джой. Он не терял присутствия духа. - Не возражаю, - отозвался Генри. - Светить буду я. А вы погасите фонари, неизвестно, сколько придется торчать в этом аду. Генри хотел завести мотор снегохода, вернее, то, что осталось от него. Вал привода был вырван вместе с коробкой скоростей и укатился вниз заодно с гусеницами. Двигатель в общем оказался в порядке, горючее имелось в канистрах и в баке. - Ладно, потом, - сказал он, вытирая руки. Они поставили кузов, навели в нем относительный порядок, расселись. Ели молча. Настроение не поднялось и после глотка спирта. Часа через три удалось запустить двигатель. Шум мотора забивал уши, звуки далеко не уходили, вязли, как в густой среде. Включили генератор. Первым объектом, на который Старков направил голубой луч прожектора, была, конечно, пропасть. Прожектор вырвал из тьмы коричневый склон горы. У подошвы ее, далеко внизу, среди ледяных глыб, чернели контуры стальных гусениц, искореженных в пух и прах, За барьером изо льда мерцало озеро.