Услышав эту фразу, я посмотрела на него повнимательнее. Этот человек вымогал у Сереги двадцать тысяч долларов? Или он передо мною ваньку валяет? Ладно, посмотрим.

Я подхватила Сан Саныча под руку, но прогуляться по улице как шерочка с машерочкой нам не удалось: Сан Саныч отдернул руку, словно я его ошпарила.

– Что с вами? – спросила я.

– Я не могу ходить с вами под ручку, – молвил Сан Саныч, держась от меня на пионерском расстоянии.

– Вы никак решили, что я вас домогаюсь?

– Нет-нет, что вы, Юлия Владиславовна! Бог с вами! Мне-то уж как никому другому известно, что вам, кроме Сергея Ивановича, никто не нужен и… Вы ведь из-за него пришли?

– А вы догадливы, – заметила я и взяла быка за рога: – Да, желаю изменить судьбу любимого или, по крайней мере, облегчить участь – при помощи зеленой графики, произведенной на хрустящей бумаге Казначейством известной заокеанской державы.

– Знаете что? – после размышлений сказал Сан Саныч. – А давайте-ка лучше просто погуляем. Или посидим на скамеечке. Вон в том дворике есть. Я сейчас пива куплю, и пойдем.

Мы подошли к ларьку, Сан Саныч взял себе три бутылки «Балтики»-«троечки» и пакет кальмаров, я – маленькую коробочку сока. В упомянутом дворике было три скамейки в разных местах. На одной сидели молодые мамаши, на второй курили подростки, смачно ругаясь матом и сплевывая, третья пустовала. К ней мы и направились.

– Покажите сумку, – попросил Сан Саныч, когда мы опустились на скамейку.

– Проверяете, не включен ли у меня диктофон? – усмехнулась я. – Смотрите.

Я демонстративно открыла ее и сунула диктофон в руку следователю. Он повертел его и вернул мне. По-моему, ему хотелось на него дунуть. Меня обыскивать не стал (хотя кто бы ему позволил, даже если бы и высказал такое желание), а поэтому не знал, что в сумке находился не единственный мой диктофончик и тот, что на мне, был включен… На всякий случай. А вообще в наше время, имея в своем распоряжении профессиональную аппаратуру и профессионалов, можно снять и записать все, что угодно и где угодно…