– Если он Сухорукова засадит…

– Он хочет только сливки снять, – вставила Ольга Петровна. – Все чистенько-аккуратненько сделать. Чтобы комар носа не подточил. Но твоими руками, Юля. Хочет, чтобы ты подставлялась, искала подходы и все такое. Помогут тебе, видите ли. Бескорыстно. Ха-ха.

Я задумалась, потом сказала, что у меня сложилось впечатление: Сан Саныч ожидал моего появления. Ну не сегодня, конечно, а вообще. И был готов к разговору. Я снова включила запись.

– Все-таки за ним кто-то стоит, – сказала я, когда мы во второй раз прослушали пленку. – И это не менты.

– Ты знаешь врагов Сухорукова? – посмотрела на меня Татьяна.

– Полгорода. Из тех, кто у нас имеет вес.

– Юля, а ты уверена, что тебе так нужен Сережа? – спросила Ольга Петровна. – Вспомни: он ведь променял тебя на деньги. И из-за них женился на другой.

– Но быстро опомнился, – пробурчала я.

– Юля, ты вбила его себе в голову, – не унималась Ольга Петровна. – На свете есть и другие мужчины. А с этим – одни только проблемы. И кто он? Пешка в чужой игре. Большой игре. Куда он влез все из-за той же корысти. И втянул тебя. Хотел тобой прикрыться. И теперь ты из-за него рискуешь. Зачем тебе это надо?

– А Юлька у нас не может жить, как все нормальные люди, – усмехнулась Татьяна. – Ей риск нужен. Чтоб адреналин в кровь выбрасывало. И побольше, и почаще. Вот тогда она чувствует себя в своей тарелке. Решила чего-нибудь? – Татьяна посмотрела на меня.

– Прямо спрошу у Сухорукова, что нужно сделать, чтобы Серега вышел на свободу, А там посмотрим. Попытка – не пытка.

Он выяснил, кто такой Татаринов и, так сказать, с чем его едят. Понял: дурак. Смирнова, конечно, стерва и дрянь редкостная, но что она все-таки в нем нашла? Должна была бы позариться на рыбку покрупнее. И ведь явно имела возможность прихватить крупных рыбин. Или в самом деле любовь слепа, полюбишь и… В тюрьме такое слово, конечно, лучше не произносить, но ведь в самом деле козел. Или она была права насчет любви из жалости?