— Постой, а на какой же мы сейчас глубине? — всерьез заинтересовался Гена.

— Я по этой лестнице никогда не ходил. Здесь множество входов, а сам домик волшебника не обойдешь и за всю жизнь. Быть может, лестница тянется вверх не на один километр. Но мы свернем раньше. Надо спешить, мне не хочется задерживаться на этих ярусах.

С его слов выходило, что мы вроде как залезли в дальний подвальный угол, где могли ожидать самых неприятных неожиданностей. И следовало бегом выбираться в более обжитые места, туда, где даже незваным гостям нечего было опасаться. И мы побежали. Схватив куртки в охапку, чтобы не потеть, мы неслись по лестнице со всех сил. Вроде и источников света нигде не было, но лестницу, казалось, освещал сам воздух. Стертые и при этом пыльные ступени из черного камня, а стены — простой гранит. На каждом четвертом повороте лестницы небольшая площадка разветвлялась расходящимися тоннелями. Над каждым слабо светился какой-то знак или руна.

— Хватит, — выдохнул воздух Женька и присел на ступеньку.

Над ближайшим тоннелем отливало синевой изображение меча с черным лезвием. Генка мерил шагами площадку, отбросив в пыльный угол куртку и наблюдал за нашим проводником. А тот достал из кармана круглый черный камень и, потерев его рукавом, пропел на нем заклинание на неведомом языке. Ничего не произошло.

— Мы можем идти, драконы сейчас спят, — предложил Женька, показывая на тоннель под знаком меча.

— На каком языке ты заклинал свой амулет? — поинтересовался Геннадий.

Отдышавшийся корреспондент чувствовал себя в своей тарелке. Так и казалось, что он сейчас вытащит блокнот и примется записывать впечатления. Когда Евгений ответил, что это язык давно погибшей империи, он немедленно засыпал проводника вопросами о причинах ее гибели.