— Ее погубил собственный император-чародей, поглощенный местью своему брату. Лучше оденьте куртки. Мы пойдем мимо спящих драконов, там холодно.

Огромные, серые в пещерной тьме, тела драконов вытянулись на неровном полу. Свернутые жесткие крылья закрывали их спины. Морды на длинных шеях казались металлическими. Когти в руку длинной льдисто поблескивали. Рядом с ними даже корреспондент притих и задавал вопросы шепотом.

— Не проснутся?

— Их смогут разбудить только их повелители из погибшей империи. Они еще бродят в разных мирах. А может, уже не осталось никого, кто помнит о спящих драконах.

Женька толкнул ногой в бок дракона. Жесткая шкура тихонько звякнула. Мы с Геной повторили его жест и заметили, что пол усеян человеческими костями.

— Человек, оказавшийся в пещере в момент пробуждения драконов, неизбежно погибает. То кости повелителей драконов…

— Это те драконы, о которых писал Толкин? — спросил я.

— Нет, не те. Об этих писал другой автор. Вы не первые здесь…

Женька вывел нас к отверстию, из которого драконы вылетали в небо. Внизу, возле окруженной со всех сторон скалами гавани, поднимались разноцветные башни брошенного города. Полуразрушенные дома, окна без стекол; из вод гавани торчали мачты затопленных кораблей. Вдаль тянулась покрытая заросшими полями безлюдная равнина. На полях паслись стада косматых животных с неестественно длинными хвостами и короткими мордами. Проводник предложил два варианта: или спуск вниз к городу по полуразрушенным ступенькам, или же возвращение в тоннели и дальнейший подъем по известной нам лестнице.

— На следующем ярусе мы окажемся уже в другом мире? — проявил интуицию Генка.

Корреспондент не ошибся. Короткий тоннель под изображением остроконечного колпака, украшенного звездами вывел нас на платформу вокзала. Зеленые вагоны, в каждое купе — отдельный вход. Проводники возле дверей проверяют билеты, платформа полна пассажирами с баулами и чемоданами. Одеты странно. Так, мне кажется, одевались в Европе в 30-е годы. Но еще страннее оказалось небо. Сквозь низкие тучи, сыплющие вниз мелкую морось, просвечивали одновременно четыре солнца!