Послышалось ровное стрекотание мотоциклетного мотора. Пару раз фыркнув, он заглох совсем рядом.

Артем приоткрыл глаза.

Сквозь мелькающие алмазами капли дождя яркие фары машины хорошо освещали четверых мужчин. Все в дождевиках, и только по фуражкам можно понять, что его, все еще лежащего на шоссе, окружает милиция. Нет. В тюрьму идти он не собирался. Уж лучше сразу на тот свет. Жизнь среди отморозков и братвы — не для него. Команды, принудительная каторга, бараки, крысы, вши… Нет. Революций в его жизни не будет. Лучше в гроб и в печь.

На него уже не обращали внимание. Пожилой в штатском встал и ушел в машину от дождя подальше. Все правильно. Забота о ближнем только в лозунгах.

Артем открыл глаза и продолжал наблюдать. Странно, никакой боли. Скорее всего, это шок. Пытки начнутся потом.

Милиционер слез с мотоцикла и подошел к разбитой машине, игнорируя стоящих в ожидании коллег.

— Вы участковый? — удивляясь поведению коллеги, спросил старший.— Знаете, чья машина?

— Знаю,— коротко бросил через плечо прибывший мотоциклист — Девушка погибла?

— Да. Ей уже ничем не поможешь. А парень жив.

Артем тут же закрыл глаза. Он понимал, что сейчас на него смотрят.

— Ее зовут Юля. Юлия Витальевна Лапицкая. Дочь покойного генерала Лапицкого. Его вы должны знать. Он руководил следственным управлением питерской прокуратуры. Сейчас ее дома родные и гости ждут. Я мимо проезжал, свет во всех окнах горит. Знаю только, что она сегодня вечером должна была ехать в Пулково встречать своего жениха из Харькова. Помолвка у них. Друзей собрали.

— А как жениха зовут?

— Не вникал в подробности. Знаю, что он из Харькова и в наших краях никогда не бывал.

— Похоже на правду. У него в бумажнике паспорт, права и билет с харьковского рейса. Самолет прибыл в двадцать два десять. Сейчас без четверти двенадцать. Все сходится. Зовут парня Вячеслав Андреевич Бородин. Тридцать три года.