- А жить вы пока будете у меня, если наш со Снежаной дом еще не разорили, - сказал Звяга, приобнимая жену.
- Как можно, там ведь еще твоя мать живет с внуком, - произнес стоявший рядом дружинник. - Да тебе уж сказали. И отроков послали старую предупредить, что Звяга воротился... Вон, гляди, сама идет и мальца твого тащит... Дом, кузня - все на месте. Ты ж у нас единственный кузнец был. Молотком-то все махать умеют, а вот справную вещь отковать...
Когда радость, слезы и обниманья немного поутихли, Валентин, сопровождаемый толпой бегущих ребятишек, аккуратно въехал в ворота и покатил к городищу. Частокол был много толще, чем казался снаружи: он состоял из двух рядов торчащих бревен, с насыпанной между ними почти доверху землей. Именно поэтому защитники могли парами, а то и тройками свободно передвигаться по верху в любом направлении. За ней, в некотором отдалении, была вторая бревенчатая стена, но уже без земляного вала и замкнутая кольцом. Судя по всему - это и был кремль. Внутри густо прилепились друг к другу жилые дома, еще больше растеклось их по берегу реки за кремлевской запрудой. Дом Звяги также стоял за пределами кремля, особняком от соседей. Постоянный шум и стук во все времена не нравился окружающим. Hе оттого ли его Звягой прозвали - подумал Станислав - что звенит да громыхает постоянно?.
Жилая изба, напротив - кузня, между ними хозяйские пристройки, вросшие в землю, сформировали небольшой закрытый дворик, в котором нашлось место и для грузовика. Поражало обилие погребов и подсобных землянок - большая часть сооружений лишь угадывалась по торчащим на поверхности лазам. Валентин поначалу чуть было не въехал в какой-то погреб, но под шумные крики присутствующих остановился и затем медленно загнал машину на указанное хозяином место.