- А то им своего лома не хватает, что за заводским забором лежит... Ты, Саныч, думай иногда, чего говоpишь-то.

- Смотрите - чум стоит! - завопил Валентин.

- Какой чум? Hе чум, юрта, балбес. Чумы - у чукчей на севере, а мы на юге...

- Стас, да какая разница? Там люди есть!

Между третьим и четвертым озерами действительно виднелось конусообразное сооружение, за ним, похоже, толклось несколько лошадей. Валентин вывернул баранку и покатил в объезд озер, к жилью. Hо когда машина миновала первое, стало ясно, что давно ожидаемая встреча с людьми откладывается на неопределенное время. Хозяева юрт, а их оказалось несколько, довольно дружно вскочили на лошадей и поскакали галопом прочь, словно убегали.

- Что это с ними? - удивился Валентин.

- Мало ли? Может дела какие срочные... Езжай, езжай. Кто-нибудь да останется,- уверенно заявил Стас. - Hе могут же эти хлопцы все свое добро бросить...

Юрт оказалось три. Две были пустые, если не считать вороха овечьих шкур и кое-какой повседневной мелочи, зато в последней лежали вповалку пять связанных женщин с длинными толстыми русыми косами и бородатый мужчина с правильными русскими чертами лица. Вошедших в юрту Стаса и Женю поразила не столько сама ситуация, сколько одежда пленников. Старые порванные куртки из кусочков - мехом внутрь, сшиты крупными стежками - даже не нитками, а какой-то жилкой. Рукава, да и весь покрой - самые примитивные. У женщин то ли сарафан, то ли платье до пят из грубой холстины, которая только для мешков и годится, хотя отбеленная, и даже кое у кого расшитая цветными узорами, представляло собой сшитую трубу с плечиками, подпоясанную пеньковой веревочкой. Сквозь дыры просвечивало голое тело. Обуви не было вовсе, и при взгляде на красные обветренные ноги, все в ссадинах и синяках, становилось ясно, что по крайней мере в ближайшие несколько дней обувь на них не надевали и на улице. Пленники уставились на вошедших тревожно, с напряженной надеждой. Воцарилась неловкая пауза.