- Будем считать, что проблема остается открытой, - закончил я. - А чтобы не впадать в ошибку одушевления неодушевленного, условимся считать объекты живыми не только по их реакции на наши сигналы, но и по их поведению, независимому от нашего воздействия. Как, кстати, считают теоретики - возможна ли вообще жизнь в двенадцатимерном мире?

Артур, сосредоточенно слушавший наш спор с Николаем, неопределенно ответил, что жизнь, в принципе, категория многомерная, но вряд ли здесь она будет похожа на нашу. Он заранее допускает всякие неожиданности. Видимо, нотация, прочитанная Николаю, произвела впечатление и на Артура. Он уже явно побаивался широких выводов, к которым недавно был склонен вместе с Николаем. Сейчас его интересовало, как записать происшествие у светоморя. Живой ли храбрец напал на нас или то было забавное физическое явление - ему нужно дать название. Поскольку шар весь светился и, возможно, - если, конечно, прав Николай, - даже разговаривал радиацией, он предлагает именовать его Луцием или радиалом, - в том и другом названии присутствует категория излучения.

- А повстречается шарик побольше и пострашней, назовем его попросту Люцифером, - съязвил я.

Но до Артура шутка не дошла. Он нечувствителен к шуткам. И, учитывая при размышлении все стороны, вывод он объявляет с такой односторонней категоричностью, словно ничего другого и быть не может. В этом отношении он превосходит даже Николая: тот увлекается, но не отстаивает своих заблуждений. А у Артура даже признание "Совсем не понимаю, что это такое" звучит как: "Дважды два - четыре, неужели вы такие невежды, что не знаете?" Впрочем, вскоре мы твердо установили, что в дзета-мире дважды два отнюдь не четыре, - и категоричности у Артура поубавилось. Случай с сомнительной расшифровкой сигналов радиала тоже оказал свое действие.