– Что теперь делать? – спросил Лаврушин.

– Эксперимент прекратить, – с готовностью выдал рецепт Степан. – Муравейник уничтожить – неизвестно еще, опасен ли он. И искать теоретическое объяснение Н-излучению.

– Угу, – грустно кивнул Лаврушин Оно обошли свалку и вышли на истоптанную тропинку. Прошуршал и скрылся в траве какой-то зверь.

– Эх, Лаврушин, – нудно начал вещать Степан. – Ты должен знать, что чудес не бывает. Нет никакого Бермудского треугольника, НЛО, снежных людей и… кто еще попал в список небывающих, осталось непонятным. Степан проглотил язык.

Друзья замерли.

На тропинке, в нескольких метрах от них, сидел средних размеров, упитанный реликтовый гоминоид – в народе снежный человек, сноумен, большеног, биг фут и т. д. Он был с ног до головы покрыт коричнев вой шерстью.

Гоминоид угрюмо жевал какой-то корешок. Выражение его почти человеческого лица было тоскующим и скорбным. Он в сердцах выплюнул корешок, сорвал с дерева ветку. Откусил сочный лист. От отвращения весь перекривился, выплюнул и его, бросил ветку и припечатал ее здоровенной ножищей.

– Этого не мож-ж-ж… – загнусил Степан, Гоминоид повернулся к ученым. Завидев их, испуганно замахал руками, что мельница. По-обезьяньи ссутулившись, опираясь руками на землю, припустился наутек.

– Брыс-с-сь отседова, – вдруг пискляво воскликнул Степан.

Гоминоид оглянулся, заверещал, а потом, как кабан, ломанулся через кусты.

– За ним! – крикнул Лаврушин.

Они припустились следом на треск ломающихся веток. И через минуту выбежали на аккуратненькую, почти без пивных банок, поросшую прошлогодними прозрачными поганками поляну.

В центре поляны стояла летающая тарелка. Настоящая. Классическая. На трех опорах, с куполом наверху и с высокой антенной.

Гоминоид быстро влез по железной лесенке. В черном проеме люка обернулся. Скорчил землянам рожу. Победно плюнул в их сторону. И с размаху захлопнул люк.