Мальчик копошился в корзине, как будто что-то искал. Вид у него был жалкий. Вид этот тронул Марину Андреевну. "Чего это он там ищет?" — подумала Марина Андреевна и тут же вспомнила, что час уже поздний и пора обедать. В карточке значилось, что существо питалось у Николая Никитича земной пищей.

Марина Андреевна налила ему молока, поставила перед ним тарелку с бутербродами. Существо поело и, поглядев на Марину Андреевну, четко произнесло:

— Марина…

В Марине Андреевне проснулось все ее материнство. А Сеня вытаращил глаза:

— Господи! Оно еще и разговаривает!.. Слушай, я читал у кого-то из фантастов про космического Маугли. Может, аналогичный случай?.. Ты посмотри на него — это же человек! Натуральный человеческий ребенок!.. Лет этак пяти-шести, только сильно отставший в умственном развитии.

— Как ты торопишься! Как все-таки много от тебя шума! Как бы мне хотелось, чтобы ты дал мне подумать спокойно!.. — Марина не хотела обижать Сеню, но с собой совладать не могла.

А тот пожал обиженно плечами и, ни слова больше не говоря, вышел.

Марина Андреевна проводила Сеню взглядом, а потом перевела взгляд на пульт вызова. На нем по-прежнему сияло множество сигналов: и в центре — ярче всех — светился директорский. Как же это Марина Андреевна не подумала о директоре? Вот кто может ей помочь. Вот кто деликатно и мягко во всем разберется и найдет приемлемый для всех вариант. Марина Андреевна относилась к директору не только уважительно, но и с симпатией, которая с годами общения только возрастала и укреплялась. Иногда эта симпатия переходила во влюбленность.

Марина Андреевна подошла к пульту. На экране возникло знакомое лицо: такое ироничное и мудрое.

— Марина Андреевна, что это вы там затворились? Что там у вас?

— Новое поступление, Борис Петрович. Только и всего.

— Что же вы его не показываете?

— Сама еще не нагляделась.