– Как он осмелился предложить мне перенять холопские нравы его народа! – бушевала Элаан.

– Кажется, что Ваше Величество не благоволит к троянцам? – спросил Кирк.

– Я никогда не прощу Совету Знати, что они навязали мне весь этот кошмар! Кстати, это вы отвечаете за условия проживания!

– На борту лучше ничего нет, – сказал Кирк. – Я предлагаю вам примириться с этим.

Ошеломленная его наглостью, она взглянула на туалетный столик Ухуры в поисках предмета, который она могла бы разбить вдребезги. – Вы осмеливаетесь предлагать мне!

– Личные вещи лейтенанта Ухуры убраны из каюты. Но если швыряние вещей доставляет вам удовольствие, я организую снабжение каюты бьющимися предметами.

– Я не позволю себя унижать!

– Тогда ведите себя прилично, – сказал Кирк и пошел к двери, услышав сзади визг:

– Я не давала вам разрешения уходить!

– А я и не просил его, – сказал он, захлопывая за собой дверь.

Возбужденный Петри ждал его в коридоре.

– Капитан, я хочу связаться со своим правительством. Я не могу выполнить свою миссию. Я оскорбил бы своею правителя, если бы привез ему этого неисправимою монстра в качестве невесты.

– Остыньте, посол. Ваша миссия – миссия мира.

– Не может быть мира между эласианцами и нами. Мы обманулись. Правда в том, что, когда я с этими людьми, я не хочу мира. Я хочу убивать их.

– Тогда вы такой же, как и она, – сказал Кирк. – Вы не обязаны любить эласианцев, вы обязаны сделать дело.

– Это дело невыполнимо. Она просто не желает слушать меня.

– Заставьте ее слушать, – сказал Кирк. – Не будьте таким мягким дипломатом. Она уважает силу. Настаивайте на своем, посол.

– У меня ведь тоже есть гордость, капитан, и я не позволю унижать себя.

– Вы при исполнении, посол. Я тоже. Мы выполняем приказ – доставить Долмана в приемлемом состоянии для этой женитьбы. Если это означает проглотить гордость, то это следует сделать.