Ожерелье, похоже, было составлено из бриллиантов и изумрудов. Элаан схватила его. Затем она с силой швырнула его в Петри так, что оно едва не ударило Кирка в лицо.

– Я бы удавилась, но не стала бы носить этих троянских собак вокруг шеи!

Кирк перешагнул через блестящие украшения, валявшиеся на полу, и вошел в каюту.

Она, увидев его, взвизгнула:

– Критон!

Огромный страж ворвался в каюту:

– Кто разрешал тебе входить сюда?

– Он вошел в ответ на ваши призывы, Ваше Величество.

– Насколько я понимаю, вы недовольны своими помещениями, – сказал Кирк.

Она махнула рукой, отпуская притона.

– Помещения? – она положила точеную ножку на стул с подушкой. – Я что, нежная троянка, чтобы сидеть на подушках? – Она пинком перевернула стул, подбежала к окну каюты и стала обрывать занавеси. Ее собственные действия возбудили в ней ярость. – А еще эти женские украшения здесь… Они оскорбляют меня!

– Мой офицер связи освободил эти комнаты в надежде, что они понравятся вам, – сказал Кирк.

– Они мне не нравятся. – Она указала на Петри. – И я нахожу этого посла ужасным кретином! Я огорчена его пребыванием на борту вашего корабля!

Петри, красный от подавляемой ярости, сказал:

– Я объяснил Ее Величеству, что ее Совет Знати и троянский Трибунал согласились с тем, что именно я должен познакомить будущую королеву с традициями и манерой поведения нашего народа.

– Критон! – позвала Элаан. Она указала на Петри, – Убери его!

Охранник взялся за оружие. Петри поклонился и двинулся к двери, когда она закричала ему вслед:

– И забери с собой этот мусор!

Он поклонился снова, склонясь еще ниже, чтобы собрать дары, которые она швырнула на пол, а затем вышел.