Константин Юрьевич с интересом уставился на Петровича, потом взглянул на бутылку и прочитал:

- "Коньячный напиток"...

- Что - напиток?

- Молдавский. Может все-таки... Вот именно, отставлять! Когда ставят, еще неизвестно, что получится. А потом надо отставить, а как? Он уже при власти!.. Эта мысль мне в голову как-то не...

- Хочешь сказать, надо обмыть?

- Разбавить, - подсказал Кузькин. - Крутая очень, без поллитры не полезет.

- Не нести же мне ее обратно.., - сконфузился Константин Юрьевич.

- Давай, Петрович, по маленькой, за знакомство, поддержал Кузькин потирая руки.

Петрович вздохнул и поднялся.

- Не хотел я сегодня,- сказал он, - да видно теперь уже деваться некуда. Боюсь, как бы Константин Юрьевич ее под эту мысль один не выдул. А мысль заспиртованная есть ложь - еще греки говорили.

Он без суеты добыл откуда-то три стакана, Кузькин оказал Константину Юрьевичу первую помощь в откупоривании - с разливанием тот справился сам.

Выпили. Помолчали. В желудке стало тепло. И Кузькин почувствовал, что переходит в активную фазу. Так всегда случалось. Первые сто грамм его организм перерабатывал исключительно в адреналин. Наличие же адреналина в крови Кузькина приводило к тому, что он немедленно занимал активную жизненную позицию и затевал разговоры на актуальные темы. В данном случае тема валялась под ногами:

- Раз так, Петрович, тогда говори за кого голосовать, чтоб мы с тобой стали народом.

- Отвянь...

- Нет, ты скажи, кого надо отставить - мы его враз отставим! Кто дураки? В алфавитном порядке.

- Все, дураки.

- А за кого тогда голосовать?

- За марсиан.

- За кого? - изумился Кузькин.

- Ты глухой? За марсиан, говорю, - невозмутимо ответствовал Петрович и продул папиросу.

Кузькин немного подумал и сказал: