- Мне что у них понравилось, - Петрович тронул его за плечо, - Слышишь?

- Ну.

- Вот эта мысль про дураков, демократию и власть. Хорошая мысль.

- Какая мысль? - Кузькин с трудом поднял голову.

- Э-э, брат, да ты совсем окосел. И Юрьевич тоже... Что мне с вами теперь делать?

Наступала третья стадия. В этой стадии опъянения сознание Кузькина отключалось, но не насовсем. Периодически он приходил в себя, как бы выскакивая из небытия, но через минуту-другую снова погружался в мутную жидкость, похожую на клей, и барахтался там до следующего раза. Если попойка происходила с переменой места и обстоятельств, то, как выяснялось позже, Кузькин предпринимал разного рода активные действия, хотя и находился в бессознательном состоянии. Если же пили стационарно и его не задевали, он либо спал, либо таращился по сторонам, вставляя реплики и выкрикивая лозунги, но не причиняя иных беспокойств окружающим.

В нашем случае он успел только возразить, что отнюдь не пьян и готов идти, но куда именно, вспомнить не мог, запутался в междометиях и, уронив голову на грудь, временно покинул реальную действительность.

---

Очнулся Кузькин в полной темноте и сделал логический вывод, что темнота как-то связана с его закрытыми глазами, поэтому их следует открыть. Но как он ни старался, глаза не открывались. Точнее говоря, они, быть может, и открывались, но темнота не исчезала. Кузькин попытался встать, но тут его ударили сбоку чем-то твердым, после чего и сесть не удалось - пришлось падать. Последнее удалось лучше, но снизу лежал кто-то твердый, он, вероятно, обиделся и двинул Кузькина кулаком под дых. Кузькин озверел и начал лупить нижнего, целясь в то место, где, по его рассчетам, у негодяя располагался подбородок. Должно быть, он таки попал противник улез куда-то в сторону. Кузькин решил передохнуть, а потом найти мерзавца и установить его личность. Но в процессе отдыха выяснилось, что у него исчезло тело. То есть совсем, ибо Кузькин перестал его ощущать.