Нет, ничего особенного не случилось.

Просто на кухне перестала закрываться горячая вода. Кузькин закрыл вентиль под раковиной, вывернул кран и констатировал, что тот приказал долго жить - сорвалась резьба.

Двумя этажами ниже жил знакомый - дядя Коля, он же Петрович, он же заведующий мастерской при ЖЭКе, он же токарь - универсал, он же слесарь и консультант по любым коммунально-водопроводным аспектам бытия. Кузькин решил сходить к нему.

Дверь открыл сам Петрович. Это был жилистый пожилой мужчина, несколько, правда, лысоватый, но в полной силе. Весьма, впрочем, добродушный и всегда готовый помочь в любой беде, будь то хоть засорение стояка, хоть протечка батареи. Если,конечно, и человек хороший.

- Вот, Петрович, кран у меня накрылся, - сказал Кузькин, пожимая лопатообразную ладонь и протягивая деталь.

- А, - буркнул тот, - резьба слезла. Латунь - чего ты хочешь... Вы как сговорились. Еле успел поужинать, а ты уже второй.

"Первый" оказался мужчиной из соседнего подъезда. Кузькин с ним сталкивался, но лично знаком не был. Сложения тот был хлипкого, лицо бледное, очки - явно не пролетарий. Кузькин, впрочем, априори ничего против интеллигенции не имел. Его родной брат, оставаясь нормальным человеком, имел высшее образование и работал аж главным инженером какого-то замысловатого предприятия в другом городе. Последний раз Кузькин встречался с ним пять лет назад и имел разногласия из-за перестройки с ускорением. Где сейчас та перестройка и где те разногласия...

Он пожал вялую ладонь "первого", который представился Константином. Петрович удалился в лоджию и долго гремел там какими-то железками, матерясь при этом без использования собственно матерных слов. Супруга его - полная добродушная женщина - выглянула на минутку из кухни, улыбнулась и опять загремела плошками.

Кузькин с Константином топтались в прихожей, стараясь не глядеть друг на друга. У каждого была своя беда, а разные беды не сближают.