Они придумали новую затею - танцевать с завязанными глазами. Кто-то предложил разрезать для этого простыни. Они танцуют парами, натыкаясь вслепую друг на друга и радостно вскрикивая при этом. Подглядывать запрещается

Огромная чёрная улитка, выползающая из мраморной головы Зевса. Безглавая тень статуи, освещённой карманным фонариком, на бетонном полу подвала.

Она стоит на пороге моей комнаты и растерянно озирается. - Дверь была незаперта, я услышала голос моего мужа и подумала, что он у вас... Я сажусь на кровати. - Он ошибся дверью,- говорю я, гася окурок.- Он уже ушёл. - Значит, мы разминулись...- задумчиво говорит она.- Можно я у вас посижу? Она входит и садится на кровать рядом со мной.

Он всегда закрывал дверь, даже когда был пьян.

- Хотите посмотреть?- говорит она и, неуверенно хихикнув, начинает стягивать с себя блузку. Она снимает туфли.

Что ты хочешь от этой жизни? Ты прячешься среди кустов и ждёшь, когда они позовут тебя. Они играют свой праздник, подбрасывая в дымный костёр мокрые ветки, и дым относит в твою сторону. Ты задыхаешься и боишься закашляться, гарь разъедает твои глаза, но ты не хочешь уйти. Такой большой и такой глупый. Собаки, почуяв чужого, терзают твой слух лаем, ты слышишь, как они мечутся в темноте, силясь разорвать цепь. Ты прячешься за углами чужих построек. Когда они приходят к тебе, ты гонишь их прочь. Ты не любишь чужих.

Никто не любит чужих.

Ты разводишь костёр и бросаешь в него мокрые ветки. Ветер относит дым в сторону. Ночные фонарики беседок на том берегу парка.

- Если она не придёт... то я... я...

- Ну, что ты тогда сделаешь?

Бедный затравленный зверёк, ошалев от страха, ты мечешься по лестничным клеткам, потерянный, жалкий, и за каждой дверью, открывшейся словно для того, чтобы впустить тебя, ждёт боль. Тебя бьют первым, что попадается под руку, они кричат, гоняясь за тобой по прихожей, ты забиваешься в тень, чтобы скрыться от них, но они находят тебя, они знают все места, где ты спрячешься, горлом у тебя идёт кровь.