Север Феликсович ГАНСОВСКИЙ

ЭЛЕКТРИЧЕСКОЕ ВДОХНОВЕНИЕ

- Суть моего открытия, - сказал Изобретатель, осторожно следуя за главным режиссером через груды закулисного хлама и волоча за собой тяжеленный металлический ящик, - состоит в том, что я исключаю из театрального дела такие устаревшие понятия, как вдохновение, талант и прочее. И вообще исключаю человека... Но прежде всего несколько слов об искусстве. Как вы знаете, искусство - это общение. В данном случае, то есть в театре, дистантное общение актера со зрителем.

- Знаю, знаю, - ответил главреж. Он мрачно уставился на задник от <Далей неоглядных>, брошенный на зеленую лужайку из <Сержанта милиции>. Вот ведь народ, а? Сколько раз говорил, не собирать тут это барахло. Пожар будет, с кого спросят? - Он оглянулся на Изобретателя. - Про искусство я все знаю. Слава богу, в институте только на этом и сидели. А вот как тридцать метров тюля достать для <Двух братцев>, этому нас никто не учил. - Прервав себя, он покопался в груде декораций, вытащил оттуда кусок холста, выкрашенный ядовито-зеленым анилином, и подозрительно пригляделся к нему. - Что это?.. Нет, что это такое? - Он возвысил голос. - Эй, есть тут кто-нибудь?! - Он повернулся к Изобретателю. - Вы понимаете, что сделали: арку от <Марии Стюарт> разрезали.

Изобретатель деликатно промолчал. Ящик со множеством каких-то грубо сделанных переключателей он поставил на пол.

Из темных глубин помещения вышел гражданин в детском обтрепанном пиджачке, с руками, перемазанными краской. Запечатленная на его чертах повесть о более чем скромной зарплате, работе <на чистом энтузиазме> и отсутствии всех решительно необходимых материалов сразу выдавала в нем художника провинциального театра.

Гражданин дрожащим голосом объяснил:

- Я разрезал, Салтан Алексеевич. На драпри пришлось пустить. В <Бешеные деньги>, в квартиру Чебоксаровых.