Задвигались стулья. Актриса Заднепровская, сорокалетняя задерганная дамочка с кудряшками, испуганно глянула на главрежа, вспорхнула с места и стала у двери. Герой-любовник дважды глубоко вздохнул у окна, потом, входя в роль, мотнул головой, как бы бодая кого-то.

- Приехала, Маша. Ну здравствуй, здравствуй.

Неся на лице пошло-жеманное выражение эстрадной певицы, которая собирается исполнить песню о чем-то трогательном, Заднепровская кошечкой скользнула к супругу и пискнула:

- Здравствуй, Петя. Как давно я тебя не видела.

Очередной поднял руку:

- Минуточку!.. Вера Васильевна, дорогая, куда вы даете реплику? У вас же реплика поверх волос идет. И потом... - Он оглянулся на главного. - Вы же не в тон отвечаете. Он в среднем регистре, а вы в самом верхнем.

Лицо Заднепровской вспыхнуло красными пятнами.

Она вернулась к двери. Герой-любовник тяжело, как поднимая гирю, начал опять:

- Приехала, Маша...

Заднепровская - теперь уже не кошечка, а женщина-судья, выносящая смертный приговор, - гренадерским шагом подошла к партнеру и похоронным басом бросила ему в ноги:

- Здравствуй, Петя.

Теперь вскочил главреж.

- Вера Васильевна, ведь вы волнуетесь в этот момент, верно? Должны волноваться, черт побери!

Кругом все затрепетали.

Красные пятна еще сильнее зарделись на лице актрисы. На глазах у нее выступили слезы, но она быстро подавила их.

- Да, волнуюсь.

- Но как же вы не замечаете, что волнуетесь только по пояс? Лицо волнуется, руки волнуются, а нога вот так отставлена.

- Сейчас.

Заднепровская сглотнула и пошла к двери.

- Ну как? - спросил главреж, когда они вышли из репетиционной.

- Красота, - восхищенно сказал Изобретатель. - Как раз то, что нужно.

- Понимаете, у нее в распоряжении двадцать пять штампов. Не нравится один, она дает другой.