Мой спутник указал на цветущие вишневые деревья, которые с полвека назад были подарены американцам японцами, и это дало ему повод для того, чтобы высказать свой взгляд на внешнюю политику США. Однако прежде чем он успел окончить свои рассуждения, мы вдруг очутились перед двумя невысокими зданиями того скороспелого типа, который в столице называется "WW II" (World War II)**. - Знаете ли вы, что решение снять генерала в основном родилось в этих двух зданиях? - спросил меня мой "гид". Я собрался возразить ему, что, мол, всякий знает, кто мог принять решение "выставить" героя войны, - многохвалимый и многохулимый "человек в Белом доме", президент Соединенных Штатов Америки. Но "гид" уже скрылся в дверях одного из этих неказистых строений, где над входом висела вывеска: "National Bureau of Standards Eastern Automatic Computer"***. Я, конечно, уже знал, что в одном из этих зданий помещается самоновейший "электронный мозг". Для того-то я и просил привезти меня сюда, чтобы увидеть вблизи это легендарное сооружение. Только я никак не мог взять в толк, какая может существовать связь между этой совершенной вычислительной машиной и последней политической сенсацией. Мой спутник ввел меня в небольшую комнату, где кроме нас находился только худощавый молодой человек со скучающие видом, пальцы его бегали по какой-то клавиатуре, состоявшей из черных кнопок и переключателей. Этот стенд напомнил мне один из тех пультов с многочисленными регистрами, за которыми сидят органисты. И тот "органист", которого мы увидели здесь, "играл по нотам" - перед ним лежал какой-то листок. Через его плечо я разглядел на этом листке множество точек и черточек в самых различных комбинациях - они-то, видимо, и служили для него руководством. Безмолвным жестом, чтобы не мешать работающему, мой спутник указал на экраны электронно-лучевых трубок, там непрерывно мелькали разнообразные фигуры и арабески, их рисовала голубовато-белая светящаяся точка, они, виднеясь сквозь подсвеченную зеленым масштабную сетку, появлялись и исчезали.