SEAC не совершенен. Он находится здесь у нас год, и мы уже знаем большинство его дурных привычек. Так, например, утром он слишком долго просыпается, он чрезвычайно чувствителен, и стоит ему дать чересчур сложное задание, как у него начинается нервный припадок. Но эти маленькие недостатки ничего не значат в сравнении с теми достижениями, которые уже есть у SEAC. Знаете, как мы его прозвали? "Вашингтонский оракул". А это здание, где он стоит, - "Малый Белый дом". - Оракул? Так, значит, вы не шутили, когда говорили о нем в связи с увольнением генерала? - расспрашивал я. - То есть что именно SEAC произнес решающее слово? Нисколько не шутил. Послушайте, как было дело: генерал высказался за политику, которая поставила бы нашу страну на грань мировой войны или даже ввергла бы в войну. Здесь, в Вашингтоне, нашлось много сторонников этой политики с позиции силы, и президенту, вероятно, пришлось бы в конце концов этому подчиниться, если бы SEAC не составил объективного суждения, против которого разумных доводов не нашлось. Мы заставили "думающую машину" в течение нескольких дней производить вычисления, за которые раньше даже никто не брался, потому что на них требуются годы. Надо было вычислить, как отреагирует американская экономика во всех своих отраслях на внезапное начало войны. SEAC дал ответ в недвусмысленных, ясных цифрах: даже одно только усиление наших наступательных действий, требуемое генералом, и то вызвало бы серьезное потрясение нашей экономической системы, что же касается развязывания войны, то сейчас оно было бы преждевременным и для нас чрезвычайно неблагоприятным. Каждое предложение как той, так и другой стороны, каждый стратегический вариант были с помощью SEAC до конца проверены на цифрах. И эти вычисления оказались в руках президента сильнейшим козырем, когда он решал судьбу генерала и его политики.
* * *
В какой мере электронный мозг участвовал со времени окончания второй мировой войны в формировании внешнеполитических и военно-политических решений американского правительства, сказать трудно, потому что все это окутано густым покровом секретности.