— Я ее вижу.

— Она есть? Держится прочно? Ты мог бы ее коснуть­ся? — спросил Мэлиброн.

— По-моему, да... Нет. Есть только холм.

— Есть и дверь! — вскричал Мэлиброн. — Она суще­ствует! Ты ее создал своим воображением! Твое вообра­жение — реальность! Ты видишь дверь!

Роланд снова закрыл глаза. К двери вело кирпичное крыльцо, на каменном козырьке которого рос мох. Он так крепко зажмурился, что перед глазами у него поплы­ли разноцветные квадраты — той же формы, что и крыльцо. Теперь уже не надо было сосредоточиваться: перед глазами один за другим плыли крошечные проемы, а за ними встало и настоящее неподвижное крыльцо, тя­желое, квадратное.

— Курган должен раскрыться! Он не может скрывать дверь!

— Да, — сказал Роланд. — Вот она. Дверь. Настоящая.

— Тогда смотри! Смотри!

Роланд открыл глаза и увидел квадратную раму крыль­ца, врытую в дерн, призрачную на фоне черного холма. Вдруг она задрожала и незаметно превратилась в другую дверь: бледную, словно лунный свет, низкую и светлую, словно ясень. Квадратный дольменовый

— Дверь будет открыта, пока ты держишь ее в голо­ве, — сказал Мэлиброн.

— А ты не идешь? — спросил Роланд.

— Нет. Этот свет смертелен для Элидора. Тебе он не повредит, но будь наготове. Мы знаем, что здесь прячет­ся кто-то без сердца и жалости, хотя и не знаем, кто это.

За каменной аркой шел прямой и ровный коридор, исчезавший в глубине кургана.

— Ты будешь ждать? — спросил Роланд.

— Я буду ждать.

— Мне страшно.

При мысли о том, что он должен углубиться в этот узкийпроход, у Роланда перехватило дыхание. Скала завалит его, стены сомкнутся, земля ляжет на свод, засып­лет его, ляжет на него всем весом, будет давить на него. Стены расплющат его. Он почувствовал вкус глины во рту.