Потом он услышал звук или, вернее, эхо звука, на­столько мимолетного, что не успел его как следует рас­слышать, и все же ему пришлось тряхнуть головой, что­бы избавиться от многократно повторенных пяти-шес­ти нот, похожих на звон капель. Он заметил, что свет слегка изменился и уже не так походил на блеск шелка. Эта перемена соответствовала чистой, бездушной красо­те звуков, которые он все не мог как следует услышать. Коридору, казалось, не было конца. Роланд встревожил­ся. Что-то тут не так — или он уже вовсе лишился чутья.

— Где же конец? — спросил он вслух, больше для того, чтобы услышать звук своего голоса.

И тут же остановился. Стоило ему произнести эти сло­ва, как свет на миг дрогнул... и тут же засиял снова.

— Конец туннеля, — произнес Роланд.

И снова— колебание... Треугольник света в свете. Арка.

— Ко-нец-тун-не-ля.

Роланд вложил всю свою волю в эту мысль — и арка снова возникла, на этот раз более четко.

— Ос-тань-ся-там.

Онвдохнул — арка не дрогнула. Сделал шаг вперед — Она придвинулась и обрела каменное основание, и он сту­пил в круглую комнату, похожую на пчелиный улей.

— Хелен!

Хелен, Дэвид и Николас сидели на полу комнаты и на­пряженно смотрели вверх.

— Дотронься до нее, Роланд, — сказал Николас. — Послушай ее.

— Какой прелестный звук, — сказала Хелен.

— Я хочу снова его услышать, — сказал Дэвид. Голоса их звучали ровно и невыразительно. Роланд поднял взгляд.

То, что он увидел, поразило его до глубины души.

С высоты свода свисала тончайшая нить, а к концу ее была прикреплена хрупкая ветвь яблони в цвету. Ветвь была из серебра, а цветы — хрустальные. Прожилки на листьях и лепестки походили на тоненькие ниточки из ртути.

— Как красиво! — воскликнул Роланд.

— Дотронься до цветов, Роланд.