Сначала все сидели в гостиной. Толстяк шутил, рассказывал забавные истории, они с Аркадием обсуждали какие-то новости. Мария мало включалась в беседу, хотя слушала внимательно. Но потом Аркадий попросил ее приготовить чай, и она вышла на кухню.

— Ну как? — Аркадий тут же обернулся к толстяку, с лица которого мгновенно сползла улыбка, а взгляд стал жестким и колким. — Что скажете, Валерий Семенович?

— Что скажу, — медленно повторил толстяк, чуть хмурясь. — У Марии волосы были длинные. Но если накрасить как… — дверь отворилась, и по направлению к мужчинам зацокали каблучки.

— …как раньше, то сойдет, — закончил гость, светясь доброжелательной улыбкой.

Поздним вечером Аркадий самолично проводил гостя до машины. Тот успел вежливо попрощаться с хозяйкой, и громко разглагольствуя о невыносимой жаре и духоте сентябрьского вечера, похлопал Марцева по спине.

— Думаешь, получится? — тихо прошептал толстяк в перерыве между жалобами на погоду.

— Уверен! — заявил Аркадий, демонстрируя самодовольную голливудскую улыбку.

— А я вот сомневаюсь, — проворчал толстяк. — Но ты уж постарайся, постарайся… Ох и доконает меня эта жара!

Последний возглас прозвучал так громко, что если бы не включенный телевизор, девушка услышала бы его и в гостиной.

Аркадий вернулся в дом с несколько обеспокоенным выражением лица. Маша заботливо предложила ему сока.

— Что-то не так?

Он поднял на нее тяжелый, пристальный взгляд. Словно старался заглянуть в душу, да еще и покопаться там по возможности. Потом в его глазах появилось такое "страдательное" выражение, словно смотрел на тяжелобольную.

— Ты что-нибудь вспоминаешь?

— Н-нет.

Сначала хотела сказать про книгу, ведь то видение могло быть лишь воспоминанием. Но почему-то передумала.