«Прогуляемся?»

«Куда? — Мила зевнула и потянулась. — Как ты думаешь искать эти пять контейнеров? На судне их полтысячи, не меньше…»

Брандт пожал плечами:

«А ты что предлагаешь? Делать-то все равно больше нечего. Залезем, осмотримся… авось чего надыбаем.»

«Подожди… Осмотреться пока можно и так, из машины.»

Брандт вздохнул. Проклятый Мойн! Пригнать в эту дыру его, Дэвида Брандта, одного из самых квалифицированных особых агентов на службе Ее Величества! И главное — зачем? Впустую торчать на темном гамбургском причале, среди наглых портовых крыс и облезлых помойных кошек! Уму непостижимо… Он крякнул, не в силах скрыть свою досаду. Мила вкрадчивым жестом положила руку ему на бедро, пошевелила умелыми пальцами.

«Не грусти, господин шпион… Хочешь, я немного скрашу тебе тягостные минуты ожидания?»

«Прекрати, — оборвал ее Брандт. — Ты вообще в состоянии думать о чем-нибудь другом, кроме секса?.. Смотри, смотри, вроде кто-то спускается.»

И в самом деле, на судне зашевелились. Здоровый патлатый блондин в полосатом тельнике и сильно расклешенных черных брюках, дымя сигаретой, вразвалку сошел на берег и встал у трапа, широко расставив крепкие ноги. Какое-то время он курил, вглядываясь прищуренным взором в батареи контейнеров, громоздящихся на огромной площади терминала, затем повернулся и, задрав голову к борту, нетерпеливо крикнул по-русски:

«Эй, Котофеич! Ты идешь или как?»

«Иду, иду…» — отозвались сверху. Щуплый пожилой шустряк в джинсовом костюмчике и бейсбольной кепке прогрохотал вниз по ступенькам.

Брандт завел двигатель и подъехал к морякам. По-русски он говорил с мягким украинским акцентом, натренированным во время изматывающих практических занятий задолго до падения Берлинской стены, когда знание этого языка еще казалось совершенно необходимым качеством западного агента. Теперь приходилось переучиваться на арабский и, с более дальним прицелом — на французский…