Котофеич вернулся минут через десять, взвинченный и злой.

«Эй, Параллелепипед! — закричал он еще издали. — Давай, твоя очередь. Да не спи ты здесь, на Светке поспишь. Она сегодня еле шевелится, сучка. Жаль, Машки нету… Эй! Да что это с ним?»

«Ууу-уа… параллелепипед…» — промычал несчастный механик, не открывая глаз.

«Нажрался твой приятель, — насмешливо произнес Брандт. — Как ты отошел, так сразу три стакана вдул и отрубился. По-моему, водка тут несвежая.»

«Ах ты, блин… — растерянно сказал Котофеич, садясь к столу. — Алкаш проклятый. Как же я его, гада, назад поволоку? Его ж не поднять…»

Брандт сочувственно покачал головой и прихлопнул себя по коленям.

«Ладно, нам с Фатьмой пора, — Он полез в бумажник и кинул на стол пять сотенных бумажек. — Думаю, хватит, правда? Рад был познакомиться, счастливого пути, как говорится…»

«Погоди… — голос Котофеича звучал умоляюще. — Ты мне не поможешь, а? подгоним тачку, загрузим… мне бы только до трапа его доставить… Один я не потяну: он, знаешь, какой тяжелый?»

Брандт солидно откашлялся.

«Знаю ли я, какой он тяжелый? — с расстановкой повторил он. — Что тебе сказать, Котофеич? Меня тут один умный человек научил, что каждое знание имеет свою цену. Хоть швырок, хоть трипперок. Так что…»

Котофеич просветлел.

«Да заради Бога, Димочка… да я тебе все контейнеры открою — ройся в них по самое „не могу“. И чего ты там еще хотел… телефончик?.. адресок?.. бери все, не жалко… ну? А хочешь еще Светку впридачу? — он глянул на часы. — У нас еще восемнадцать минут оплачены. Жалко, тело пропадает.»

«Ничего, пусть отдохнет… — Брандт подошел к бесчувственному Параллелепипеду. — Бери его с другого бока… а ведь и впрямь, тяжеленный, подлец…»

* * *

«Я одного не пойму — почему ты такая довольная?» — поинтересовался Брандт, заводя двигатель «мерседеса».

«Потому что твоей злобы на десятерых хватит, — Мила устало вздохнула и ловко переделала зевок в очаровательную улыбку. — И потом — чего горевать-то? Задание выполнено, так и доложи.»