Не доходя нескольких шагов до Мардафата, седовласый остановился и отвесил низкий поклон.
«Дорогой Председатель, — начал он проникновенным тенорком. — В эти трудные дни мы…»
«Потом, потом… — остановил его Мардафат, продолжая продвигаться вперед. — Сначала поцелуемся…»
С этими словами он раскрыл объятия и, игнорируя протянутую руку Гавнери, а также выставленные для поцелуя губки старухи, протанцевал прямиком к девице. Бедняжка смутилась и покраснела. Это еще больше возбудило Мардафата. Он даже слегка застонал от предвкушения несказанного удовольствия и ощутил в моче-половой системе давно забытые импульсы, оправдывающие вторую часть ее названия.
«Иди ко мне, моя голубка,» — пропел Председатель. Девушка опустила коротко стриженную голову. Мардафат взял в обе руки ее потные ладошки и залюбовался. Активистка выдалась рослой и упитанной.
«Экая ты некошерная — кровь с молоком… литра четыре, не меньше, — подумал Засер. — Все мое… все сам выпью… ни с кем делиться не стану…»
Слюна ручьем текла по его небритому подбородку. Теперь, когда наслаждение было так близко, опытному сладострастнику хотелось максимально оттянуть волнующий миг удовлетворения.
«Ну что, — произнес он севшим от вожделения голосом, прислушиваясь к приятному шевелению изъеденного сифилисом стручка в форменных военных штанах. — Борешься за мир, девочка? До последней капли… гм… крови?»