Каландра странно всхлипнула и прикусила платок. Алеата посмотрела на нее.

Завернувшись в легкое одеяние, которое горничная набросила ей на плечи, Теа пересекла комнату и подошла к сестре. Алеата была так же высока ростом, как и Каландра, но очертания ее фигуры были плавны ми и округлыми, а не игловатыми. Волны пепельных волос обрамляли лицо Алеаты и ниспадали почти до пола. Она никогда не укладывала волосы, как это диктовала мода. Как и сама Алеата, ее волосы не признавали порядка и всегда выглядели так, как будто она только что поднялась с постели. Она положила руки на вздрагивающие плечи сестры.

– Те времена прошли, и лепестки часоцвета сомкнулись над ними, бессмысленно и бесполезно желать, чтобы они открылись снова; лучше не думай об этом, не то свихнешься, как наш отец. Если бы мама была жива, все было бы по-иному, – голос ее дрогнул, и она прижалась к сестре, – но ее нет. И вот поэтому, – добавила она, пожав прекрасными плечами, – ты сделала то, что было нужно, Калли. Ты не могла допустить, чтобы мы голодали.

– Полагаю, ты права, – поспешно ответила Каландра, памятуя о том, что в комнате присутствует горничная, и не желая, чтобы предмет ее разговора с Алеатой обсуждался потом в комнатах прислуги. – Так ты не выйдешь к обеду?

– Нет, я скажу поварихе, если хочешь. Почему бы и тебе не пойти к лорду Дарндрану? – Алеата отошла к кровати, на которой ее горничная разложила шелковое белье. – Там будет Рандольфус. Знаешь, Калли, он так и не женился. Ты опустошила его сердце.

– Скорее уж его кошелек, – сурово сказ ала Каландра, разглядывая себя в зеркале, водворяя на место выбившиеся пряди и поправляя заколки.

– Ему была нужна не я, ему было нужно наше дело и деньги.

– Возможно. – Алеата взглянула в зеркало и встретилась с отраженными в нем глазами сестры.

– Но он был бы для тебя подходящей парой, Калли. Ты слишком долго была одна.