Впервые с той минуты, как он переступил по рог этой комнаты, сестра на самом деле прекратила считать, подняла голову и посмотрела на него.

- Что?

- Папа послал за людским священником. Я думал, ты знаешь. - Пайтан заморгал, изображая полное неведение.

Темные глаза Каландры блеснули, тонкие губы сжались. Бережно вытерев перо тряпочкой в чернильных пятнах, она положила его на место и повернулась к брату, устремив на него пристальный взгляд.

Каландра никогда не была хорошенькой. Как говорили, вся красота в ее семье досталась младшей сестре. Колли была худа, почти костлява. (Пайтан, когда был ребенком, был отшлепан за вопрос: не попал ли нос его сестры под винный пресс.) Теперь, когда юность ее стала увядать, лицо ее еще более заострилось, кожа туго обтянула кости. Она собирала волосы в тугой узел на макушке, удерживаемый тремя устрашающего вида гребнями. Ее кожа была мертвенно-бледной: она редко выходила из дома, а если это случалось, то укрывалась от солнца зонтиком. Ее строгие платья шились по одному образцу - застегивающиеся до самого подбородка, с длинными, метущими пол юбками. Каландра никогда не думала о том, что некрасива. Красота дана женщине для того, чтобы уловить мужчину, а Колли никогда к этому не стремилась.

"Кроме всего прочего, что такое мужчины, - могла бы сказать Каландра, как не создания, которые тратят твои деньги и вмешиваются в твою жизнь?"

"Все, кроме меня, - думал Пайтан. - И то потому, что Каландра ставит меня на место".

- Я тебе не верю, - сказала она.

- - Ну и не верь. - Пайтан был явно доволен собой.

- Знаешь ли, папа достаточно безумен, чтобы учинить что-нибудь этакое.

- А как ты узнал?

- Я тусовался.., то есть зашел к старому Рори в вечеротрапезу, перед тем, как идти к лорду...

- Мне неинтересно, куда ты собирался. - На лбу Каландры обозначилась морщинка. - Об этом тебе сказал не старый Рори, не так ли?

- Боюсь, что так, сестричка. Наш тронутый папа был в пивной, толковал о своих ракетах и выдал новость, что он послал за людским священником.