Торин вздохнул и начал снимать второй носок. Если бы Фолко не был хоббитом, и даже более, бывалым хоббитом, он бы давно упал в обморок от страшной вони, которая заполонила комнату.
- Бывалый ты парень, - удивленно сказал гном. - В первый раз трюк с носками не срабатывает, - и Торин вручил Фолко еще полкило дурно пахнущей грязи.
Хоббит отсеял "золотой" песок и положил монетки в свой большой карман на животе. Затем он открыл форточку и выбросил грязь в окно.
- На, держи, - сказал Фолко, протягивая гному ксерокопии с грифом "Бесплатно - посетителям музея".
- О, ты настоящий друг! - возопил гном, принимаясь лихорадочно листать страницы.
Хоббит с изумлением смотрел на гнома. Тот включил настольную керосиновую лампу и принялся по слогам читать толстую кипу страничек. Глядя на водящего кривым пальцем по страницам и беззвучно шевеля при этом губами, хоббит посчитал своего гостя за настоящего кретина, коих немало сидит в школах для безнадежно отсталых детей. Выработав, наконец, для себя окончательное мнение о своем новом знакомом, Фолко Бренди повалился на свою кровать. Его храп вскоре достиг ушей гнома и вынудил его снять вновь один из своих носков и засунуть его в рот хоббиту.
Когда наступило утро, и первые лучи солнца ударили Фолко в глаза, а запах носка в нос, гостеприимный хоббит выплюнул злосчастный носок и разразился градом проклятий, самым приличным из которых было "гном порхатый".
Торин притворился, что не знает о чем идет речь, а затем, вдруг, сочинил неправдоподобную историю о том, как мог носок с его ноги очутиться во рту уважаемого хоббита. Фолко хотел было прокомментировать этот интересный рассказ, но осекся, увидев, что Торин до сих пор читает первую страничку дневников Билл - Бо и Фродо.
- Почему, твою мать, ты до сих пор, мать твою, читаешь только, твою мать, первую страницу? - вежливо спросил он у гнома.
- О, воистину странные дела творятся в вашей сраной Хоббитании, - начал ответствовать Торин, закатывая глаза к потолку, и поглаживая свою нечесаную бороду. - Всю ночь я пытался прочесть первую страницу, но чья-то злая воля воспрепятствовала этому, о, блин! - объяснил гном столь торжественным тоном, что зрителю со стороны могло показаться, как будто Торин рассказывал кредиторам, почему он не сможет вернуть долг (причем никогда!).