- И значит, тебе возвращаться необязательно, - в тишине голос Юстасии звучит, как приговор.

- Ну да, - задумчиво соглашается Алиса. - Лучшее, что может сделать женщина за сорок - исчезнуть, оставив вместо себя мало-мальски пристойного двойника... Только ничего не получалось. Я всегда приходила домой, и никого похожего на меня там не обнаруживалось.

Они еще какое-то время щебечут на веранде, их голоса убаюкивают меня, и я снова погружаюсь в зыбкую разноцветную реальность обманчивых воспоминаний о жизни какого-то смешного мальчика по имени Макс. Пока я сплю, подразумевается, что я - это он и есть...

Глава 12

Лха

В тибетской мифологии божества, обитающие в небе. <...> Лха бытия возник в результате взаимодействия двух цветов - желтого мужского и голубого женского.

На сей раз пробуждение сопровождалось весьма интенсивными ощущениями не сказал бы, что они показались мне приятными. Зато я сразу понял, на что это похоже.

Однажды очень давно (или этого вовсе не было?), когда я учился в десятом, кажется, классе средней школы (надо же, какие интересные подробности!) - я всерьез разругался с родителями и временно поселился у своей старшей сестры. Ее пятилетние близнецы, мои, стало быть, племянники, обожали по утрам забираться ко мне в кровать, и щекотать меня, пока я не проснусь. Этакий беспощадный "биологический будильник".

Так вот, мои теперешние ощущения здорово смахивали на те, давно забытые. Только ни постели, ни одеялу с подушкой не нашлось места в моей странной жизни: я снова сидел в красном кресле, к которому так привык, что считал его почти неотъемлемой частью своего зыбкого тела.

Разумеется, никаких племянников поблизости не обнаружилось, и вообще никого не было рядом - ни в просторном холле виллы Вальдефокс, ни в общей столовой, ни на веранде, ни в темном коридоре, ведущем на кухню. Ничего удивительного: стояла глухая ночь, самое тихое время, когда неугомонные полуночники уже отправляются спать, а "жаворонки", привыкшие вставать задолго до позднего зимнего рассвета, досматривают свои сновидения, второпях, как последние страницы каталога дешевого универмага, которым суждена медленная и мучительная гибель в помойном ведре.